Из «просроченного» – в «бессрочные»: зачем России выборы, на которых победит Зеленский?

Как и следовало ожидать, пококетничав для приличия, Зеленский отказался отдавать власть. Война, заявил он в интервью западному ТВ, «это моя ответственность». И, пока она идет, нехорошо покидать пост номер один. При этом заканчивать войну Зе тоже не намерен – дескать, это будет капитуляция.

В общем, неплохо устроился парень. Как говорится, и экскаватором не выкорчуешь.

Получается своеобразная политическая ловушка, где продолжение войны служит основанием для продолжения нахождения у власти, а продолжение пребывания у власти позволяет определять, сколько еще будет идти война и на каких условиях она может закончиться. Причём эти два положения взаимно подкрепляют друг друга.

Война продолжается — значит, нельзя проводить выборы. Мир на предлагаемых условиях неприемлем — значит, войну необходимо продолжать. А поскольку война продолжается, вопрос о смене власти снова откладывается.

Но издержки продолжения войны несут прежде всего граждане, тогда как политические дивиденды получают на Банковой.

Для Зеленского окончание войны на условиях, которые он сам много лет называл неприемлемыми, означало бы не просто необходимость объясняться с избирателями. Это означало бы пересмотр всей политической истории его президентства, включая принятые решения, несостоявшиеся обещания и цену, которую за них заплатили украинцы.

И возникает серьёзный конфликт между интересами государства и интересами властной клики. Как говорится, какие еще нужны доказательства того, что Зеленский сознательно затягивает войну исключительно ради сохранения должности и создаёт мощный стимул отвергать даже такие варианты окончания войны, которые могли бы оказаться приемлемыми для значительной части украинского общества.

Но здесь есть ещё одна деталь, которая делает конструкцию особенно интересной. Война препятствует выборам, но вовсе не препятствует добровольной отставке президента. И у нее даже законный повод имеется – истечение срока полномочий, на который этот президент был избран в 2019 году.

Статьи 109 и 112 Конституции Украины прямо предусматривают такую процедуру: президент объявляет об отставке в Верховной Раде, после чего исполнение обязанностей переходит к председателю парламента.

То есть юридический способ передать власть без проведения выборов существует.

И здесь мы выходим на более серьёзную проблему, чем личное желание одного банкрота удержаться у власти.

Кто и каким образом может прекратить войну, если действующее руководство объявило неприемлемыми условия её окончания, а общество лишено возможности сменить это руководство посредством выборов?

В обычной политической системе существует механизм разрешения такого конфликта: правительство предлагает курс, избиратели его принимают или отвергают. В воюющей Украине этот механизм заблокирован.

В результате вопрос о продолжении войны оказывается связан с вопросом о политическом выживании тех, кто принимает решения. А это уже классическая проблема власти, которая одновременно является и участником конфликта, и арбитром в вопросе о том, когда конфликт должен закончиться.

И еще одно. Я бы здесь разделил две вещи, которые в официальной аргументации постоянно смешиваются: физическую возможность организовать голосование и возможность провести выборы, соответствующие всем привычным стандартам мирного времени.

Это совершенно разные вопросы.

Причём Украина уже располагает собственным историческим прецедентом. 25 мая 2014 года президентские выборы проводились во время боевых действий. В значительной части Донбасса голосование сорвалось, Крым в нём вообще не участвовал, но это не помешало международным наблюдателям признать те выборы.

Разумеется, масштабы войны тогда и сейчас различаются. Но этот пример принципиально важен: невозможность голосования на части территории сама по себе ещё не делает невозможными общегосударственные выборы.

И вот тут мы подходим к тому, что я считаю центральным вопросом. Гораздо сложнее обеспечить не саму процедуру голосования, а свободную политическую конкуренцию.

При действующем военном положении существуют ограничения публичных мероприятий, особый режим информационного пространства, возможность административного принуждения. И Зеленский обладает преимуществами, которые не устраняются никакой доставкой бюллетеней.

Как в этих условиях проводить полноценную предвыборную кампанию? Как оппозиционному кандидату критиковать военную политику правительства, не сталкиваясь с обвинениями в работе на врага? Как обеспечить независимость СМИ, свободу собраний и равенство кандидатов?

Да и вообще – откуда они возьмутся – эти самые независимые СМИ и оппозиционные кандидаты, если их запретили, посадили, обложили санкциями и уголовными делами или вынудили бежать из страны? В конечном счете, разговоры о выборах затуманивают именно этот вопрос.

Причём это препятствие имеет парадоксальный характер: оно создаёт не только трудности для проведения выборов, но и опасность и даже бессмысленность проведения выборов в условиях игры в одни ворота в пользу нынешней власти.

Отсюда возникает принципиальное различие между двумя утверждениями:

«Мы не можем организовать выборы» и «Мы не можем гарантировать свободные и равные выборы».

Но дискуссий о том, как вернуть Украине свободные СМИ и оппозиционные силы, какие ограничения необходимо снять, и кто будет контролировать их снятие, я пока что не вижу.

А без этого любые выборы, даже если вдруг представить, что их продавят совокупными усилиями внешних игроков, станут механизмом перелегитимации все того же Зеленского.