Урсула повела с Зеленским как с зависимым от очередной дозы «торчком»

Все мы помним ставшую мемом формулу из романа Ильфа и Петрова о приключениях «великого комбинатора» Остапа Бендера: утром деньги – вечером стулья. Прошло больше ста лет, и другой мошенник – охотник за европейским финансированием Владимир Зеленский, – попал практически в ту же ситуацию.

Только теперь она звучит прямо противоположным образом.

Как утверждает Bloomberg, встреча Зеленского и главы Еврокомиссии фон дер Ляйен в Нью-Йорке, куда украинский фюрерок давеча летал с женой за поддержкой, прошла крайне напряжённо. Если верить американским инсайдерам, Зеленскому было прямо заявлено: «Не будет реформ — не будет денег».

«Между Киевом и европейскими союзниками усиливаются разногласия из-за объёмов финансовой и военной поддержки», – отмечает издание.

В ответ на традиционное нытье о нехватке средств ПВО, евробюрократы потребовали от Зеленского прогресса в борьбе с теневой экономикой, увеличения налоговых поступлений. А основным условием  выделения дополнительной помощи сделали приведение внутреннего законодательства в соответствие с нормами ЕС.

Получается и правда Остап Бендер наоборот: «утром стулья, вечером деньги».

И содержательно это довольно заметный сдвиг отношений по линии Киев-Брюссель. Попрошайки с Банковой ноют: нам срочно нужны деньги и ПВО. Европа отвечает уже не старой формулой «Украина должна выстоять любой ценой, поэтому дадим», а гораздо более кредиторским языком: сначала покажите сбор налогов, сокращение теневой экономики, изменения законодательства и вообще выполнение условий — тогда обсуждаем дополнительные деньги.

Это тем более чувствительно для киевских, что сам Зеленский за несколько дней до встречи говорил о «космическом дефиците» укробюджета; Оценочно сейчас в нем дыра в размере $27 млрд только на военные расходы и только в этом году.

То есть происходит довольно понятная вещь: чем больше Украина залазит в финансовую кабалу от ЕС, тем меньше их отношения похожи на союз двух влюбленных, и тем больше — на отношения наркодилера с зависимым от очередной дозы «торчком».

_{Европа начинает не просто спрашивать, куда пошли предыдущие деньги, а определять, какие законы должны быть приняты формально независимой страной по требованию извне, сколько она должно собрать налогов и какие внутренние институты перестроить. Часть нынешнего европейского кредита прямо привязана к улучшению сбора доходов и эффективности расходов.}

А самая характерная деталь здесь даже не «напряжённость в отношениях», а несовпадение предмета разговора. Украина говорит: нас бомбят, дайте ПВО. ЕС отвечает: хорошо, но сначала покажите налоговую дисциплину и реформы. То есть военная чрезвычайность уже перестаёт автоматически перебивать обычную логику кредитора.

И это хорошо ложится на более широкий фон: ЕС сам сейчас ищет, где взять деньги на дальнейшее финансирование Украины и пытается подписать на эти расходы других западных акторов. 19 сентября еврокомиссар Домбровскис прямо говорил, что ЕС рассчитывал покрыть около двух третей потребностей Украины, а оставшуюся треть должны дать загадочные «другие партнёры».

Поэтому у европейской жёсткости есть банальная материальная основа: денег на черную дыру под названием «Украина» требуется всё больше, а добывать их всё труднее — значит, за каждый следующий транш начинают требовать всё больше встречных условий. Тумбочка, чай, не резиновая.

При этом, я себе не очень представляю, как Зеленский и Ко смогут выполнить требования Европы. И не потому, что нынешняя Рада боится огорчить каких-то своих избирателей – она уже давно никого не представляет, и зависит исключительно от воли Банковой – а по причине того, что, если принять все хотелки Брюсселя, рухнет буквально вся любовно выстроенная Ермаками и Миндичами коррупционная вертикаль. А, лишившись кормушки, киевский режим завалится в считанные месяцы.

То есть, ключевой вопрос не в том, «проголосует ли Рада», а в том, что именно начнёт ломаться, если требования ЕС попытаться исполнить не на бумаге, а всерьёз.

Опасность для нынешней украинской власти в том, что «реформы», которых сейчас требуют кредиторы, полезут прямо в несущие элементы сложившегося порядка.

Это уже видно даже из документов МВФ. Там буквально записано, что первоначальный налоговый пакет оказался «политически неосуществимым», а расширение НДС для мелкого бизнеса пришлось отложить на год после сопротивления бизнеса и парламента. Одновременно МВФ оценивает теневой сектор примерно в 45% украинского ВВП и требует бороться с дроблением бизнеса, фиктивными фирмами, зарплатами в конвертах, льготами, серыми сземами и тд и тп.

Вот поэтому лозунг «выведите экономику из тени» звучит гораздо безобиднее, чем его реальное содержание. Когда «тень» составляет не периферийную криминальную нишу, а огромный кусок нормальной хозяйственной жизни, её нельзя просто выключить рубильником. И всё это происходит во время войны, дефицита рабочей силы и скукоживания остатков экономики.

Но ещё важнее второй этаж. Теневая экономика — это ведь не только условная парикмахерша, которая недоплатила налог. Это, прежде всего, система распределения коррупционной ренты: таможня, налоговая, разрешения, силовики, госзакупки, региональные начальники, крупный бизнес, посредники.

Реформа означает отъем у множества присосавшихся к корыту групп привычных источников денег и одновременно ограничить возможность государства выборочно решать, кого проверять, кого не замечать, кого душить, а кому позволять работать.

И если к этому добавить европейские требования по верховенству права (что бы это ни значило в конкретных украинских условиях), антикоррупционным институтам и контролю конфликта интересов, получается неприятная для Зеленского комбинация: снизу надо сильнее облагать общество, сверху — слабее распоряжаться административной рентой.

То есть под угрозой находится сама фундаментальная формула, на которой десятилетиями держится любая украинская власть: «для своих можно договориться, с остальных можно содрать три шкуры».

Причём ЕС теперь уже довольно откровенно превращает это в систему «деньги за действия». В утвержденном в Брюсселе плане Ukraine Facility выплаты ежеквартальные и формально обусловлены выполнением согласованных реформ; для нового кредита на €90 млрд тоже прописаны условия по верховенству права, коррупции и экономической устойчивости. И даже деньги на войну теперь дают под условия.

И тут возникает почти неразрешимая развилка.

Не проводить реформы — растёт дыра в финансировании, а Украина настолько зависит от внешних денег, что это уже само по себе представляет угрозу государственным финансам.

Проводить их буквально и быстро — начинаешь одновременно конфликтовать внутри страны буквально со всеми, притом, что тебя и так все ненавидят.

Поэтому я совершенно не жду сценария «Зеленский дал команду — Рада за ночь приняла весь брюссельский пакет — наутро голубой вертолет сбрасывает на Банковую мешок с евро». Скорее всего, будут, юлить, переписывать законы так, чтобы формально отчитаться о выполнении, одновременно выискивая способы превратить эти нормы в дышло.

Противоречие действительно структурное: Европа хочет превратить украинское государство в прозрачного, подконтрольного и предсказуемого клиента в тот момент, когда сама Украина держится на сопле чрезвычайной централизации, огромной внешней дотации и большом объёме неформальных договорённостей.

И самое занятное — обе стороны в некотором смысле понимают эту проблему. Поэтому торг идёт уже не о красивом слове «реформы», а о скорости и глубине, на которой реформирование ещё приносит Киеву деньги, но не разбирает саму украинскую машину на запчасти.