Между траншем и удавкой: Последний выбор Зеленского

В известном интервью 2005 года ныне опальный «крестный отец» Зеленского Игорь Коломойский (террорист в РФ) сказал фразу, которой суждено было стать крылатой: «Жизнь — это супермаркет, бери что хочешь, но касса — впереди».

Спустя двадцать с лишним лет украинская история начинает выглядеть как гигантская политическая иллюстрация к этой фразе, а пользовавшаяся почти неограниченным кредитом на Западе Незалежная приблизилась к тому рубежу, за  которым уже отчетливо маячит та самая «касса».

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

Причем, по иронии судьбы, платить по счетам (как собственным, так и предшественников) предстоит самому удачному политическому проекту Коломойского – Владимиру Зеленскому.

С 2022-го года Банковой позволяли брать с полки почти всё. Отмена нормального политического цикла, чрезвычайная концентрация власти у президента и его Офиса, практически исчезнувшая субъектность правительства, ручная фракция в Раде, огромная роль Совбеза, зачистка телеканалов и политических конкурентов, перестановки губернаторов и силовиков, лояльный генпрокурор, попытки держать под контролем СБУ, ГБР, прокуратуру. Плюс колоссальный внешний общак, позволявший государству-банкроту существовать при совершенно ненормальном разрыве между собственными доходами и расходами.

До определённого момента Запад на это смотрел примерно по принципу: война все спишет — потом разберёмся. Вот это «потом», похоже, и наступает.

Последним в череде «звоночков» для Зе-власти стала скандальная эпопея с бегством генпрокурора Кравченко в ЕС и его последующей принудительной отставкой, о чем мы уже писали для «ПолитНавигатора».

Причём наиболее показателен даже не сам уход Кравченко. Показательна скорость, с которой Еврокомиссия буквально на следующий день после атаки Кравченко на руководство курируемого с Запада НАБУ напомнила Киеву: следующий генпрокурор должен определяться уже в рамках новой конкурсной модели. То есть Киев ещё разбирается, кто кого посадит, Кравченко ещё фактически не успел выйти из кабинета, а Брюссель уже показывает на кассовый аппарат.

Именно поэтому я бы понимал «кассу» сразу в трёх смыслах.

Первый — финансовый. Пока Украина могла сказать европейцам: «Вы же не перестанете финансировать воюющую страну из-за какого-то закона о прокуратуре», у Банковой оставался простор для торга. Но зависимость стала настолько глубокой, что ЕС теперь может не прекращать помощь целиком — это ему самому политически трудно, — а разбивать её на транши, ставить условия, контрольные показатели и конкретные законы, которые  Киев обязан принять.

И получается очень эффективная удавка: никто не говорит «или делайте, или завтра ноль евро», но каждый следующий кусок денег связан с очередным пакетом унизительных уступок.

Второй — институциональный. И это, пожалуй, для Зеленского страшнее денег. Потому что деньги можно попытаться выторговать. А переданный  на Запад контроль вернуть гораздо сложнее.

Прокуратура, вокруг которой сейчас разгорелся сыр-бор, до сих пор была одним из столпов Зе-системы, поскольку контролирует законность огромного массива расследований и поскольку именно генпрокурор имеет особые полномочия в отношении обвинений депутатов. Кравченко, фактически прикрывал тылы «Слуги народа» от массового выноса подозрений.

Если же теперь Зеленскому навяжут в пакете конкурсного генпрокурора с международным контролем; переформатированную прокуратуру; автономных от Банковой и ориентированных на западные центры принятия решений антикоррупционных силовиков ( НАБУ, САП и ГБР) плюс дальнейшее международное участие в судебных кадровых органах, — президентская вертикаль начнет рассыпаться не потому, что Зеленского свергли, а потому, что у стула, на котором он сидит, просто спилят ножки.

Третий уровень кассы — персональный. Вот он, думаю, для Зеленского самый неприятный.

Пока ты контролируешь прокуратуру, значительную часть силового аппарата и парламент, любые разговоры о расследовании деятельности твоего окружения имеют некоторую условность. Но стоит потерять прокуратуру, потерять контроль над большинством в Раде, а НАБУ/САП оставить подконтрольными Западу — и выясняется, что дела, которые вчера были способом давления на твоих людей, завтра становятся делами уже против тебя самого.

Причём нынешняя история с Кравченко показывает, насколько далеко процесс зашёл. Внутри Банковой уже говорят буквально: «нас будут ломать до весны», ожидая дальнейшего потока дел против президентского окружения и создания к весне политической ситуации, в которой вопрос выборов станет трудно откладывать.

Вот здесь коломойская метафора становится почти зловещей.

Потому что Зеленскому в 2019–2025 годах казалось, что он последовательно уничтожает ограничения собственной власти. Порошенко? Убрать. Медведчук? Убрать. Олигархи? Прижать. Парламент? Подчинить. Правительство? Превратить в технический аппарат. Генпрокуратура? Свой человек. Телевидение? Марафон. Выборы? Война позволяет не проводить. Местные элиты? Максимально поставить в зависимость от центра.

А теперь выясняется одна неприятная вещь: уничтожая внутренние противовесы, Банковая одновременно увеличивала зависимость от единственного противовеса, который сама уничтожить не могла, — внешнего кредитора.

Это и есть историческая ирония всей конструкции.

Если бы на Украине сохранялись сильные самостоятельные партии, парламент, крупный национальный капитал, региональные элиты, независимые друг от друга силовые центры, нормальная политическая конкуренция, то Брюсселю приходилось бы договариваться с украинской системой.

А когда вся система сведена к одному человеку и его очень узкому и вдобавок коррумпированному окружению, на которое в нужных местах лежат папочки с компроматом, достаточно прижать этого одного человека финансово и через несколько автономных органов — и перестраивать можно уже всю вертикаль.

Поэтому я бы сказал: да, касса впереди уже не просто замаячила. Тележка вплотную подъехала к ленте.

Но оплата ещё не произведена. Именно поэтому нынешняя драка такая бешеная.

Зеленский, судя по всему, понял, что если допустить принятие текущего пакета реформ по требованию ЕС, он может сохранить кабинет, охрану, обращение «пан президент» и даже нарисованный высокий рейтинг — но перестать быть человеком, который реально управляет страной. Банковая отчаянно не хочет именно такого исхода.

И вот здесь ближайшие месяцы будут действительно интересными. Потому что Зеленскому фактически предлагают выбор между двумя разными кассами.

Заплатить Брюсселю — значит отдать в иностранные руки большую часть институционального контроля, но на какое-то время сохранить внешнее финансирование и политическую поддержку.

Или отказаться платить —  сохранить вертикаль, но вступить в открытый конфликт с теми, кто эту вертикаль финансово содержит.

Третьего устойчивого варианта я пока не вижу.

И самое ироничное: Коломойский, который придумал фразу про кассу, сейчас сидит в СИЗО и буквально из первого ряда наблюдает, как к кассе подъезжает политический проект, в появлении которого он когда-то сыграл совсем не последнюю роль.

Примечательно, что при этом менять самого Зеленского в Европе вряд ли намерены, иначе бы картонный майдан имени Федорова не сдулся, как лопнувший презерватив. Зеленского не обязательно сносить. Гораздо удобнее оставить его зиц-президентом, но постепенно вынуть из президентской должности реальное содержание, разобрав ее на запчасти.

А Федоров и Залужный при этом остаются в резерве — на случай, если Зеленский откажется принимать новую конструкцию или если понадобится уже формальная смена первого лица.