Кому выгодно слабое Приднестровье. Ответ на русофобскую информационную диверсию

«Кремлю никогда не было нужно сильное Приднестровье. Ему было нужно зависимое». Таков главный тезис очередной колонки антироссийского пропагандиста из Кишинёва Виталия Андриевского.

Звучит эффектно. Но где доказательства?

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

Чтобы обвинять Россию в сознательном стремлении ослабить Приднестровье, нужно объяснить очень простую вещь: почему действия Москвы на протяжении более чем тридцати лет в основном были направлены как раз на сохранение региона, его населения, экономики и социальной системы?

После войны 1992 года Приднестровье оказалось в чрезвычайно сложном положении. Россия не бросила регион.

Российский газ десятилетиями позволял работать промышленности и энергетике. Россия поддерживала социальную сферу, пенсионеров, гуманитарные программы. Российский рынок оставался важнейшим направлением для приднестровской продукции.

Сотни тысяч жителей получили российское гражданство. Существовало и сохраняется российское военное присутствие, которое в регионе десятилетиями рассматривалось прежде всего как гарантия того, что трагедия 1992 года не повторится.

Можно спорить о политике Москвы. Но назвать всё это желанием причинить Приднестровью зло – значит полностью перевернуть факты.

А что с «российской зависимостью»?

Да, Приднестровье зависит от России. Но почему эта зависимость обязательно трактуется как доказательство враждебности?

Маленький регион с населением меньше полумиллиона человек, непризнанным международным статусом и ограниченными возможностями внешней торговли – объективно нуждается во внешних экономических связях.

Для сравнения: множество признанных государств гораздо сильнее зависят от Евросоюза, США, Китая или других центров силы. Но никто автоматически не утверждает, что тот, кто оказывает им экономическую поддержку, желает им бедности.

Российская поддержка – это не только рычаг влияния. Это ещё и ресурс, благодаря которому Приднестровье десятилетиями сохраняло промышленность, социальную инфраструктуру и привычный для его жителей уклад жизни.

Если Москва действительно хотела превратить регион в нищую территорию без будущего, зачем ей было десятилетиями вкладывать ресурсы в то, чтобы этот регион вообще продолжал существовать?

«Россия воспитывает приднестровских детей»

Особенно показательно, как сегодня трактуются контакты приднестровских детей с Россией.

Летом 2026 года дети из региона участвовали в российских программах – в «Артеке», «Орлёнке», мероприятиях «Движения первых», «Поезде памяти».

«Правозащитная» организация Promo-LEX увидела в этом якобы «политизацию и милитаризацию образования, продвижение российских исторических нарративов» и подготовку к «идентификационной связи с Россией». (https://t.me/newsmakerlive/73340).

Но давайте переведём это с языка политических формул на нормальный человеческий язык.

Российские детские центры принимают детей из Приднестровья. Дети отдыхают, общаются со сверстниками, участвуют в образовательных и исторических программах, знакомятся с Россией. И это называется «угрозой». Почему?

Потому что приднестровский ребёнок должен, по этой логике, иметь право на связь с Россией только до тех пор, пока эта связь не становится слишком сильной?

Когда Россия сохраняет историческую память – это «пропаганда». Когда Молдова разрабатывает программы так называемой «образовательной реинтеграции» – это «европейские ценности».

Но история и культурная идентичность не становятся преступлением только потому, что они русские.

Паспорт – не оружие

Ещё один аргумент – российское гражданство у жителей региона.

Да, наличие большого количества российских граждан в Приднестровье имеет политическое значение. Но прежде всего это означает наличие миллионов человеческих связей между Россией и населением региона.

Жители Приднестровья сами массово обращались за получением российских паспортов. Они сами сохраняли связь с Россией – через семьи, язык, культуру, образование, работу.

Называть этих людей «расходным материалом Кремля» – значит фактически объявлять их неспособными самостоятельно принимать решения.

И главное – безопасность

Самый абсурдный тезис заключается в том, что России якобы выгодно сохранять конфликт исключительно ради давления на Молдову.

Но российское присутствие в Приднестровье на протяжении десятилетий являлось фактором, который не позволял вернуться к военному сценарию.

После кровопролития 1992 года главным достижением было именно то, что люди на Днестре больше не воюют.

И если Россия действительно стремилась бы использовать жителей региона как «расходный материал», то логично было бы ожидать совершенно другой политики.

На практике Москва десятилетиями вкладывалась прежде всего в то, чтобы Приднестровье сохранялось – с его населением, промышленностью, социальной системой, культурой и безопасностью.

Не «расходный материал», а люди

У России, как и у любого государства, могут быть геополитические интересы в Приднестровье. Но наличие интересов не означает отсутствия заботы о людях.

Россия может видеть в Приднестровье и стратегически важный регион, и землю, где живут русские, русскоязычные и просто близкие России люди. Одно другому не противоречит.

Поэтому главный вопрос к авторам тезиса о «расходном материале» очень простой: какие конкретные действия России доказывают, что она желает Приднестровью слабости, нищеты и разрушения? Не слова. Не предположения. Не интерпретации. Факты.

Потому что, если смотреть именно на факты последних тридцати лет, картина получается обратной. Россия не уничтожала Приднестровье. Она помогала ему выжить, сохранить себя и избежать новой войны.

И именно поэтому жители левобережья для России – не «расходный материал», а люди, безопасность и будущее которых напрямую связаны с российскими интересами.

А кто на самом деле создаёт угрозу?

Есть ещё один вопрос, который авторы подобных текстов почему-то предпочитают обходить.

На протяжении тридцати лет именно Кишинёв неоднократно создавал для жителей Приднестровья экономические и гуманитарные проблемы, ограничивал нормальные внешнеэкономические связи региона и отходил от ранее достигнутых договорённостей.

Возьмём хотя бы Московский меморандум 1997 года («Меморандум Примакова»). Его подписали руководство Республики Молдова и Приднестровья при посредничестве России, Украины и ОБСЕ.

Документ предусматривал, что Приднестровье имеет право самостоятельно устанавливать и поддерживать международные контакты в экономической, научно-технической и культурной сферах. Этот Меморандум был фактически аннулирован совместным решением правительств Молдовы и Украины 3 марта 2006 года.

Так что, когда сегодня нам рассказывают о российской «блокаде» и «зависимости» Приднестровья, стоит задать встречный вопрос: а кто на протяжении десятилетий ограничивал возможности региона самостоятельно торговать, развивать экономические связи и выходить на внешние рынки?

Если говорить о реальной угрозе гуманитарной катастрофы, то именно кишиневская политика давления, экономических ограничений и невыполнения достигнутых договорённостей способна поставить под удар обычных людей – пенсионеров, рабочих, предпринимателей, семьи с детьми.