Митинг против блокады Приднестровья. Что дальше?

Массовая акция в Приднестровье, осудившая политическую, правовую и социально-экономическую дискриминацию республики со стороны Кишинева, а также героизацию фашизма в Молдове, продемонстрировала высокий уровень мобилизации общества. На площади в Тирасполе проводили параллели с 1989 годом, когда массовые митинги против языковой политики Кишинева заложили основу приднестровской государственности.

Насколько обоснованно это сравнение, в чем главное отличие сегодняшней ситуации от событий 35-летней давности и какого реального эффекта стоит ждать от прошедшей акции? Об этом «ПолитНавигатору» рассказал приднестровский политолог Анатолий Дирун.

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

43 тысячи человек приняли участие в собрании народа Приднестровья против экономического давления Молдовы. Насколько серьезным этот масштаб выглядит для внешних наблюдателей? Какую роль сегодня играют такие массовые акции и насколько они эффективны как инструмент защиты интересов Приднестровья?

Митинги и массовые акции – обязательный атрибут политики. Это единственная форма, через которую власть и общество могут наглядно продемонстрировать консолидацию. Такие акции и раньше широко использовались и были естественной частью политической системы Приднестровья.

Если вспомнить 1989–1990 годы, то именно на таких форумах объединения и публичного выражения позиции родилась идея проведения референдума, а затем встал вопрос о форме государственности – сначала в виде автономии, потом Приднестровской Молдавской Республики. Поэтому столь масштабные акции не могут не привлекать внимания.

Но тут не стоит забывать, что данная акция прошла в рамках президентской избирательной кампании. В этом контексте масштабное собрание в большей степени подчеркивает консолидацию общества вокруг избрания нового лидера.

Стоит также отметить, что власти Приднестровья пока недостаточно эффективно используют имеющийся в республике гражданский потенциал – как правило, после подобных митингов дальше ничего не происходит. Собрать людей можно, но конвертировать этот импульс в конкретную политическую повестку у Тирасполя получается не всегда. Раньше это удавалось лучше. Возможно, мы еще увидим продолжение этого процесса, но пока митинг имеет скорее внутриприднестровский эффект и вряд ли произведет глубокое впечатление на внешних партнеров.

В Молдове приднестровский митинг назвали «спектаклем».

Реакция Кишинева закономерна и предсказуема, ничего нового тут нет. «Спектаклями» подобные митинги называли и 20, и 30 лет назад. Кишинев на эти процессы повлиять не может, и подобные высказывания лишь подсвечивают не самую высокую эффективность медийной кампании Молдовы по разбалансировке Приднестровья. С момента создания Приднестровья и военной фазы конфликта,которая завершилась в 1992 году, информационное противостояние между Кишиневом и Тирасполем не прекращалось ни на день.

Сегодня можно говорить о неэффективности проводимой Кишиневом информационной политики в отношении Приднестровья. Но, как я уже отметил, Тирасполь пока недостаточно эффективно использует массовые акции для продвижения и защиты своих интересов на политическом треке.

Какой реакции на принятую на митинге резолюцию и сам митинг стоит ждать от международных игроков?

Для того, чтобы международные игроки начали воспринимать некую активность в Приднестровье, республике нужно меняться – менять подходы, действовать более креативно, более системно. Конечно, если такие митинги собираются раз в четыре года, то внешние партнеры особенно реагировать не будут.

Если же у Приднестровья появятся новые формы работы в организационном и информационном плане, свежие инициативы по интенсификации переговорного процесса, дискуссионные площадки с международными структурами – тогда это начнет приниматься во внимание. Пока говорить о реакции международных партнеров рано. В сводки и отчеты посольств это событие, безусловно, попадет, но не более того.