Что там у Макрона: Рекордный неурожай во Франции

В Европе наблюдается неурожай из-за продолжительной жары и засухи. Во Франции, крупнейшем производителе зерновых в ЕС, урожай кукурузы сократится на 35% до 9 млн тонн, последний раз такие показатели наблюдались в 1980 году.

О ситуации «ПолитНавигатору» рассказал живущий в Париже политолог Олег Нестеренко.

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

Как текущий неурожай повлияет на цены на продукты питания в Евросоюзе и мире?

Нужно понимать, что Евросоюз — один из мировых лидеров агропромышленного сектора, наряду с Китаем и США, и представляет 10–15% мирового сельхозпроизводства. Внутри ЕС основная сельскохозяйственная держава — Франция, на которую приходится 17–18% европейского производства сельхозпродуктов, за ней следуют Германия, Италия и Испания. Кому доводилось пролетать над Францией — а мне в последний раз это довелось буквально позавчера — тот мало что видел из иллюминатора, кроме полей до горизонта.

Параллельно со статусом одного из мировых лидеров агропрома, ЕС является главным мировым экспортёром сельхозпродукции. То есть итоговые показатели урожая 2026 года, конечно, пропорционально повлияют на цены на продукты. Но я хотел бы акцентировать внимание на том, что ценообразование сельхозпродукции на мировом рынке отнюдь не зависит только от количества и качества урожая. Целый ряд невидимых для невооружённого глаза факторов напрямую регулирует ценовую политику агропромышленного сектора.

Возьмём, к примеру, рынок зерновых. Он зависит не только от урожая, который во многом зависит от метеорологии, но также от множества иных факторов, таких как спрос, геополитическая ситуация в странах-производителях, логистика, цены на энергию и объёмы хранилищ.

Нужно подчеркнуть, что каждый из указанных элементов, кроме погоды, подвергается серьёзным манипулятивным действиям со стороны основных заинтересантов. А кто они, эти заинтересанты?

Всего пять компаний контролируют около 9/10 мирового рынка зерновых, включая транспортировку и хранилища злаков. Среди них, без сюрприза, три американских: Cargill, ADM и Bunge; франко-швейцарская Louis Dreyfus и англо-швейцарская Glencore.

В основном именно эта «фантастическая пятёрка», а не пунктуальный неурожай, решает, сколько завтра на мировом рынке будет стоить буханка хлеба.

Ожидается ли дефицит конкретных категорий товаров на полках магазинов?

Нет, какого-то серьёзного дефицита ожидать не стоит — его не может быть по определению. Как и природа, капиталистическая модель торговли не терпит пустоты: нет урожая — будет иметь место замещение импортом недостающих позиций.

Нужно сказать, что даже в нормальное время в такой стране, как Франция, где виноградники повсюду, как минимум столица и крупные города потребляют в основном не французский виноград, а привезённый из отдалённых уголков планеты, таких как Чили и ЮАР. Более того, виноград из Чили стоит дешевле, чем его аналог из соседней деревни. Этим летом 2026 года Франция потеряла около 50% урожая овощей. Но, опять же, нужно отметить, что, к примеру, томаты в основном завозят из северной Африки и Испании.

То есть, будет иметь место подорожание определённых позиций сельхозпродуктов, но не их серьёзный дефицит на полках магазинов.

Какова вероятность волны банкротств среди европейских фермеров?

Волна банкротства среди фермеров, а точнее планомерное массовое уничтожение мелких сельхозугодий, уже идёт. И идёт очень давно.

Неурожаи далеко не единственный и даже не основной фактор их исчезновения. Только за последние 10 лет в Евросоюзе исчезло около 3 миллионов фермерских хозяйств.

Возьмём пример Франции. Сегодня в её агропромышленном секторе задействовано только 2% активного населения (а в Бельгии — вообще 0,8%). По различным статистикам, только во Франции сегодня исчезает 800–1000 маленьких ферм в месяц. Не в год, а в месяц.

Какова причина данной тенденции? Она заложена в европейской и, конечно же, во французской аграрной политике. Можно выделить несколько основных факторов, ведущих к планомерному уничтожению фермерских хозяйств.

Во-первых, это невыносимое нормирование их деятельности: имеет место очень серьёзное административное давление.

Во-вторых, растущая себестоимость: цены на горючее и электричество регулярно поднимаются, но никогда серьёзно не опускаются.

В-третьих, растущая международная конкуренция. В январе 2006 года было подписано соглашение о свободной торговле между ЕС и МЕРКОСЮР (страны Латинской Америки). Данное соглашение подразумевает, грубо говоря, беспошлинный ввоз латиноамериканской сельхозпродукции в Евросоюз. Оно подписано, но ещё не ратифицировано в обязательном порядке всеми парламентами стран ЕС. Несмотря на отсутствие ратификации, оно уже временно действует с 1 мая. Сам факт данной инициативы со стороны властей ЕС уже говорит о многом.

Мелкие фермерские хозяйства просто не справляются с нагрузкой и давлением, в отличие от крупных агропромышленных групп. Нужно также ясно осознавать, что земли уходящих в небытие фермерских хозяйств далеко не превращаются в прерии и цветущие дикие луга, по которым бегают зайчики.

Оставляю вашим читателям свободу мысли для догадок о том, кто скупает эти земли и кто лоббирует аграрную политику как на уровне властей ЕС в целом, так и на уровне правительств стран ЕС в частности. Политику, ведущую к разорению мелких фермерских хозяйств.

Насколько эффективны текущие меры финансовой поддержки со стороны ЕС?

Нужно понимать, что субсидии Евросоюза на сельское хозяйство — это первая статья расходов в бюджете ЕС, поглощающая около 1/3 всех его финансовых активов. Это очень лакомый кусок. Но здесь речь идёт не об актуальных мерах поддержки, а о распиле большого пирога в пользу недееспособного аграрного сектора ЕС.

Если я говорю о недееспособности аграрного сектора ЕС, несмотря на то, что он имеет статус одного из мировых лидеров агропромышленного сектора и является главным мировым экспортёром сельхозпродукции, это потому, что, если гипотетически завтра обнулить направленные на него субсидии ЕС, он практически перестанет существовать.

Сегодня экономический ущерб Евросоюза от исторической засухи этого лета исчисляется по различным серьёзным расчётам от 160 до 200 млрд евро. А выплаты Евросоюза пострадавшим исчисляются десятками миллионов евро. То есть это вообще ни о чём.

Только во Франции, по данным министерства сельского хозяйства, сегодня 30–35 тысяч фермерских хозяйств находятся на грани банкротства. Правительство пообещало выделить на нужды сектора несколько сотен миллионов евро, временно ослабить административное давление и субсидировать солярку. Но вместе с тем только для того, чтобы выкарабкаться, французский сельхозсектор нуждается сегодня во вливании до 4,5 млрд евро.

Меры поддержки фермерских хозяйств со стороны ЕС и национальных правительств стран ЕС – это цыганский гипноз.

Сегодня, чтобы фермеры не вымерли буквально, власти бросают им кость в форме минимальной финансовой поддержки, а завтра – ратифицируют соглашение с МЕРКОСЮР, и те, кого якобы спасают сегодня, будут съедены завтра.