«Безумный Макс» по-киевски: перестрелка СБУ и ГУР – распад государства на практике

Свежая история со стрельбой на улицах Киева, устроенная вооружёнными подчинёнными Поклада и Иващенко, сиречь СБУ и ГУР Минобороны Украины, показательна не тем, что она первая в таком роде ( дисклеймер: нет) или же какая-то особенно скандальная на фоне всех предыдущих такого рода инцидентов.

Более того, сегодняшние войны СБУ, ГУР и НАБУ – это даже не эксцесс, порожденный войной. Война скорее радикально увеличила масштаб и ставки, сама же культура выяснения отношений в стиле ОПГ девяностых существовала задолго до 2022-го.

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

Уже при Порошенко после слома домайданной силовой системы сформировался довольно странный мир, где навязанные западными патронами структуры типа НАБУ и САП, а также покореженные «реформами» старые институты типа СБУ, Офиса генпрокурора и отчасти МВД, существовали одновременно как государственные органы и как конкурирующие политико-силовые центры силы.

Они собирали друг на друга компромат, вели наружку, ставили прослушку, задерживали чужих оперативников, срывали чужие операции и через подконтрольных журналистов сливали друг на друга компромат.

Причём особенно забавен подзабытый ныне случай незаконной прослушки детективами НАБУ бывшего начальника САП (специализированной антикоррупционной прокуратуры) Назара Холодницкого: НАБУ и САП обе были спроектированы на Западе и созданы на Украине под ключ как почти сиамские близнецы. Детектив НАБУ расследует, прокурор САП процессуально руководит делом и несёт его в суд.

Но довольно быстро выяснилось, что эти «сиамские близнецы» настолько друг другу не доверяют, что один прячет микрофон в аквариуме кабинета другого.

Это уже сам по себе очень хороший симптом того, что формальная институциональная схема не совпадает с реальной. В реальности возникает совсем другая карта: группа Сытника, группа Холодницкого, группа Луценко, руководство СБУ, Банковая, отдельные политические покровители — и между ними постоянно меняющиеся союзы.

Сегодня прокурорские с НАБУ вместе слушают Холодницкого. Завтра НАБУ воюет уже с прокурорскими. Послезавтра СБУ ловит сотрудника НАБУ под прикрытием. И каждая сторона объясняет, что именно она защищает закон от преступников… из соседнего государственного учреждения.

Вот это, пожалуй, и есть самый важный момент: взаимная прослушка появилась не как аномалия распада ткани государства, а стала нормальным инструментом внутриэлитной политики ещё в относительно мирной Украине.

После 2022 года просто произошло страшное изменение технических возможностей. Раньше максимумом такого конфликта был жучок в аквариуме, наружка, компромат и уголовное дело. Теперь у тех же соперничающих структур есть воинские подразделения, беспилотники, оружие, возможность физически проводить специальные операции друг против друга и прикрывать огромный объём деятельности военной тайной.

То есть путь от «мы тайком слушаем кабинет коллеги» до «наши вооружённые люди стреляют в ваших вооружённых людей» на самом деле не такой уж огромный. Это одна и та же логика, просто, на разных стадиях развития.

И, кстати, история Холодницкого именно поэтому сейчас выглядит куда значительнее, чем выглядела в 2018-м. Тогда она воспринималась как украинский политический водевиль — «жучок в аквариуме». А ретроспективно это один из ранних кадров длинного фильма о том, как единый аппарат принуждения постепенно дробился на конкурирующие корпоративные сети.

За прошедшие годы мы видели этапы этого пути: похищение в Молдове сотрудниками ГУР в 2021-м бывшего судьи Чауса, затем гансгстерский боевик в чикагском стиле, когда НАБУ отбивало похищенного у СБУ, затем серия незаконных прослушек уже внутри спецслужб американского контура.

А потом – война.

И буквально в первые же ее недели исполнители из СБУ расстреливают прямо на улице сотрудника ГУР Дениса Киреева – одного из переговорщиков с Россией.

Это уже вообще почти идеальная иллюстрация того, о чём мы тут говорим. Буданов впоследствии прямо говорил, что Киреев был убит сотрудниками СБУ в автомобиле СБУ. После этого ГУР хоронит его как своего погибшего сотрудника и героя.

Получается совершенно сюрреалистическая картина: одна государственная спецслужба убивает агента другой государственной спецслужбы, которого вторая считает человеком, оказавшим критически важную услугу государству.

И вот здесь уже не работает объяснение «неразбериха первых дней войны». Не потому, что неразберихи не было — она была чудовищная. А потому, что последующие события показывают: сама архитектура конфликта никуда не исчезла.

Очень хорош в этом отношении и совершенно свежий сюжет с организатором мошеннических колл-центров Вадимом Ермолаевым. В деле о покушении на его убийство в Монако прямо фигурируют действующий сотрудник ГУР и человек, которого СМИ называют действующим сотрудником СБУ. Причем, это даже не украинская версия – о причастности СБУ говорили правоохранители самого Монако.

Затем уже на Украине за убийство киллерши Березовской задерживают сотрудника ГУР и бывшего правоохранителя по подозрению в убийстве Березовской. Здесь сама конструкция поражает: украинские спецслужбы организуют международное покушение, затем исполнительница возвращается на Украину и там её убивают в лесополосе люди из тех же спецслужб.

То есть эпизоды начинают образовывать последовательность: при Порошенко — межведомственные войны, взаимные задержания, компромат, борьба за уголовные производства и денежные потоки. При раннем Зеленском — спецслужбы проводят крайне автономные операции уже за пределами страны, а после февраля 2022-го — спецслужбы получают фактически военную субъектность, паля друг по другу.

Вот так к 2025–2026 годам возникают истории, где вооружённые группы различных ведомств уже неотличимых от ОПГ могут непосредственно встретиться друг с другом на «стрелке».

Весной прошлого года украинская пресса писала о прямом военном столкновении спецназов СБУ и ГУР во время попытки СБУ штурмовать офис военной разведки. Тогда инцидент замяли и хода не дали. Нынешний эпизод отличается именно тем, что стрельба уже подтверждена на самом верху.

То есть сначала они друг друга слушают, потом следят, потом задерживают, потом похищают друг у друга людей, а в конечном счёте вооружённые подразделения уже встречаются непосредственно на улице.

Это и есть причина, почему нынешняя перестрелка так хорошо ложится в общую картину. Она не возникла из ничего. Она выглядит скорее физическим проявлением системы отношений, которая до этого годами существовала в форме прослушек, наружки, взаимных уголовных дел и сорванных операций.

Именно так и выглядит распад государства на практике. Его главный признак не в коррупции. Коррумпированное государство может при этом оставаться очень централизованным. Главный признак — исчезновение универсального арбитра.

В нормальном бюрократическом государстве конфликт СБУ и ГУР решается примерно так: прокурор, суд, кабинет министров, президент — кто-то сверху устанавливает, где чья компетенция. В корпоративно-феодальной системе вопрос решается иначе: «а сколько у тебя вооружённых людей на месте?». Если подразделение одного государственного органа должно вызывать собственный спецназ, чтобы провести действия против людей другого государственного органа, государство в этот момент начинает само с собой разговаривать через прицел автомата.

Причём война чрезвычайно ускоряет этот процесс. Она создаёт прекрасную среду для автономизации силовых корпораций: секретные бюджеты, контрабандные и приграничные потоки, оружие, мобилизация, бронирование, работа с иностранными структурами, спецоперации, конфискации, обмены, пересечение границы, огромный теневой рынок. Каждый из этих ресурсов можно конвертировать в деньги и политическое влияние. Например, совсем недавно НАБУ и САП объявили подозрение сотруднику СБУ именно по схеме платного незаконного бронирования от мобилизации.

Поэтому я бы даже сказал, что аббревиатура «ОПГ» здесь одновременно удачна и немного недостаточна. Обычная ОПГ паразитирует на государстве извне или покупает его сотрудников. Здесь значительно более неприятная форма: сама государственная корпорация получает возможность одновременно быть сама себе законодателем факта, следователем, вооружённой силой, владельцем секретной информации и участником коммерческих отношений.

Это уже ближе не к классической мафии, а к тому, что в политологии называют фрагментацией аппарата насилия: монополия государства формально сохраняется, но внутри неё существуют несколько центров, каждый из которых располагает собственным кусочком этой монополии.

И именно поэтому сегодняшняя киевская стрельба выглядит такой символичной. Не потому, что несколько спецназовцев поругались и решили выяснить отношения пальбой. А потому что государство вдруг на несколько часов стало видимым без юридической оболочки: две его вооружённые корпорации встретились на улице и выясняли, кому принадлежит человек и кто имеет право его забрать.

Это уже действительно материал не столько для криминальной хроники, сколько для постапокалиптического боевика в духе «Безумного Макса».

И ещё занятная деталь: именно сегодняшний случай позволяет теперь задним числом иначе смотреть на многие старые «непонятные эксцессы». По отдельности Киреев, Чаус, войны НАБУ- СБУ, история Ермолаева выглядят как набор очень разных скандалов.

Если же соединить их хронологически, получается довольно последовательная история постепенного превращения силового аппарата Украины из вертикали в рынок вооружённых государственных ЧВК. И вот это уже гораздо серьёзнее обычной коррупции.