Ворона и лисица: что не так с западными предложениями о мире

Не успела улечься пыль за отъезжающим во Внуково кортежем Уиткоффа и Кушнера, как в украинских и западных СМИ опять пошли вбросы с очередным «планом мира», который якобы привози в Москву и Киев Трамповы посланцы. Но при ближайшем рассмотрении в этих прожектах обнаруживается один и тот же встроенный изъян, что и в предыдущих, что заставляет говорить уже не об отдельных ошибках, а о реальной логической дыре в западных рассуждениях о «мирном плане».

Главная странность вот в чем: в западной объяснительной рамке Украина является субъектом с парламентом, Конституцией, общественным мнением, армией, националистами, выборами, политическими рисками и проблемой легитимности. А Россия внезапно превращается в одного человека с авторучкой, который почему-то должен подмахнуть то, что ему подсунут визитеры из Вашингтона.

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

То есть рассуждение выглядит приблизительно так:

«Зеленский не может отдать Донбасс: Рада, Конституция, общество, армия, националисты, выборы, его могут снести».

И через две строки:

«Путин должен согласиться на компромисс, если ему предложат разумные условия».

А почему должен-то?

Причина этой асимметрии, по-моему, прежде всего в очень примитивном понимании сути российской модели власти: раз Путин намного свободнее Зеленского в политическом маневре, значит у него якобы вообще нет ограничений. Это совершенно разные вещи.

Россия четыре с половиной года объясняет населению, армии и своему государственному аппарату, что речь идёт не о небольшом пограничном споре, а о войне за фундаментальную безопасность страны. Четыре области внесены в Конституцию России; НАТО объявлено одной из центральных причин войны; большое число людей погибло; экономика и государство перестроены под режим военного времени. После всего этого Путин не может просто выйти и сказать:

«Ну, в общем, мы договорились о прекращении огня, Запорожье и Херсон частично оставили Украине, рядом будут стоять международные войска, Украина продолжит вооружаться, санкции пока не сняли, замороженные активы не вернули, а остальные вопросы обсудим когда-нибудь потом».

Не нужно быть семи пядей во лбу чтобы предсказать что такой мир сразу же – и справедливо! – назовут «похабным».

А особенно смешон в таких рассуждениях вот этот аргумент:

«Зеленский такое подписать не может. Нужна новая власть. Причём даже если она подпишет, следующий политик сможет объявить договор незаконным и отказаться от него».

Хорошо. Тогда возникает убийственно простой вопрос: зачем такой договор России? Это ведь и есть та причина, по которой Россия не должна прекращать боевые действия в обмен на такую пустую бумажку.

Особенно после опыта Минска.

Именно поэтому Москва сейчас и требует такую конструкцию, которая не станет дышлом после смены власти в Киеве. С российской точки зрения, соглашение, которое держится на конкретном Зеленском, условном Залужном или каком-нибудь ещё Федорове, вообще имеет нулевую ценность.

То есть если политический строй Украины делает уступку обратимой, Москва будет требовать либо необратимых изменений на земле, либо чрезвычайно жёстких внешних гарантий исполнения – вплоть до демонтажа нынешнего украинского строя и замены его на договороспособный.

Именно поэтому территории имеют совсем другую ценность, чем обещания. Переданная территория — передана. Разоружённая линия укреплений — разоружена. Выведенные войска — выведены. А «Украина обязуется быть внеблоковой» через пять лет можно переписать.

Есть и третий источник асимметрии: большинство западных обсуждений на самом деле адресовано не России, а Украине.

На Киев Запад имеет рычаги: деньги, оружие, разведданные, бюджетное финансирование, ЕС. В ноябре 2025 года США даже прямо угрожали ограничить оружие и разведанные, чтобы добиться согласия Киева на тогдашний пакет.

По отношению к Москве таких рычагов почти нет. Разве что ввести 145-й пакет санкций и захватить еще пару танкеров. Поэтому возникает странный психологический сдвиг. Украинские препятствия приходится подробно разбирать, потому что Западу надо придумать, как заставить Киев их преодолеть. Российская позиция превращается просто в параметр задачи «Дадим Путину достаточно, чтобы он согласился».

Но размер этого «достаточно» почему-то определяется самим Западом.

Отсюда и знаменитая конструкция:

«Украина совершит болезненные уступки, а Путин в обмен получит часть того, чего хотел, и остановится».

В ней отсутствует доказательство второго предложения.

Почему остановится именно здесь? С какой стати? Почему часть Запорожской области нужно оставлять Украине, если российская Конституция определяет российской всю область?

Почему Россия должна согласиться на контингент ООН, если состав и мандат этого контингента могут фактически превратить линию разграничения в защищённую Западом границу?

Почему ограничение ВСУ должно устраивать Россию при сохранении западных поставок и военной инфраструктуры?

Что будет с санкциями? Что будет с украденными  российскими активами? Какие гарантии невступления в НАТО? Что происходит с западными военными миссиями? Что с ракетами большой дальности? Что считается нарушением договора и каков механизм реакции?

Вот только после ответов на всё это можно говорить: «Россия получает достаточно, чтобы закончить войну».

Парадокс западной дискуссии состоит даже не в том, что российские красные линии ни в грош не ставят. Их ведь прекрасно знают. Но затем начинается переговорный процесс, российские требования понемногу вынимаются из проекта ради того, чтобы сделать его приемлемым Киеву и Европе, — а предположение о согласии Москвы почему-то остаётся от первоначального варианта.

Получается своеобразная дипломатическая арифметика:

Россия предлагает А+Б+В+Г+Д. США составляют пакет А+Б+В+Г. Киев говорит: цэ нэможлыво. Пакет переделывают в А+Б. После чего обсуждение идёт в формате «Теперь осталось убедить Зеленского». Стоп. А Путин разве давал согласие на А+Б? Не было такого.

И более того, если сами западные комментаторы правы, что предложенный мир будет для Украины унизительным, крайне непопулярным, юридически сомнительным и почти наверняка подвергнется ревизии после очередной смены власти, — то они тем самым невольно формулируют один из сильнейших российских аргументов против прекращения операции на основании такого соглашения.

Потому что Путин в таком случае меняет наступающую армию, отвоеванные территории и военное давление — на филькину грамоту, про которую её же авторы заранее рассказывают, почему Украина при первой возможности постарается её выбросить в урну.

И уж это действительно было бы довольно странной сделкой.